На просторах великой страны нас встречает могильный покой


Previous Entry Поделиться Next Entry
Как большевики над английским дипломатом издевались
seerozha
"

Подъехав к зданию ВЧК, я велел шоферу ждать, а сам быстро взбежал наверх, в кабинет Петерса. Навстречу мне из-за стола поднялся высокий, худощавый латыш с широким скуластым лицом. Говорил Петере всегда не спеша, медленно, как бы с трудом подбирая каждое слово, с сильным латышским акцентом. Движения у него были тоже медлительные, скупые, зато спокойные и уверенные. И сейчас Петерс был нетороплив и немногословен.

— Поедешь брать Локкарта, — сказал он, — вот ордер. Ты ведь его знаешь, тебе и карты в руки. В помощь возьми одного чекиста и милиционера. Хватит?

Я ответил, что хватит.

— Учти, — продолжал Петере, — действовать надо решительно, но... культурно. Как-никак фактический глава британской миссии в России. Так что постарайся быть с ним повежливей, поделикатней. Однако обыск проведи как следует, а если попытается оказать сопротивление, ну, тогда...

— Да нет, — отвечаю, — Локкарта я знаю. Он сопротивляться не будет.

С минуту подумав, Петерс заметил:

— Сопротивляться Локкарт, пожалуй, действительно не будет. Не его это стиль, да и трусоват он к тому же. Корчит из себя этакого святошу, самую грязную часть работы перекладывает на своих помощников, чтобы у самого руки оставались чистыми. Однако предусмотреть надо все. Сам понимаешь.

Я, конечно, понимал Локкарт — не простой белогвардеец, эсер или бандит. Дипломат!

...

Локкарт спал на оттоманке, причем спал настолько крепко, что не проснулся, даже когда Гике зажег свет. Я вынужден был слегка тронуть его за плечо. Он открыл глаза.

— O-o! Мистер Манков?!

— Господин Локкарт, по постановлению ВЧК вы арестованы. Прошу вас одеться. Вам придется следовать со мной. Вот ордер.

Надо сказать, что ни особого недоумения, ни какого-либо протеста Локкарт не выразил. На ордер он только мельком глянул, даже не удосужившись как следует прочесть его. Как видно, арест не явился для него неожиданностью.

Чтобы не стеснять Локкарта, пока он будет одеваться, и не терять даром времени, я сообщил ему, что вынужден произвести обыск в его квартире, и, бегло осмотрев спальню, вышел вместе со своими помощниками и Гиксом в соседнюю комнату, смежную со спальней, — кабинет Локкарта.

Между прочим, Локкарт в своих мемуарах, о правдивости которых можно судить хотя бы по тому, как он описывает сцену своего ареста, изображает дело так:

«...В половине четвертого раздался грубый голос, приказывавший мне встать. Первое, что увидели мои глаза, было стальное дуло револьвера. В моей комнате стояло около десяти вооруженных людей. Предводителя их я знал, это был прежний комендант Смольного Манков. На мой вопрос, что все это означает, он ответил отрывисто и сухо:
— Оставьте ваши вопросы и одевайтесь! Вы будете отвезены на Лубянку, № 11... Пока я одевался, чекисты перерыли всю нашу квартиру в поисках уличающих нас бумаг».

Бывает, что у некоторых от страха двоится в глазах, у Локкарта, очевидно, троилось, если три человека превратились в десять, да еще вооруженных, хотя ни у кого из нас, кроме милиционера, никакого оружия Локкарт видеть никак не мог, да и милиционер не вынимал, конечно, своего нагана из кобуры, у меня же кольт висел под матроской, у чекиста пистолет лежал в заднем кармане брюк. Как я уже сказал, предоставив Локкарту возможность спокойно одеться, мы перешли из спальни в кабинет.

"

П. Мальков, "Записки коменданта московского Кремля"

  • 1
Ха, а ведь я мемуары того Локкарта читал еще в 198...-каком-то году, до горбостройки. Выпущены были не самиздатом и не "тамиздатом", а вполне официально в СССР в какие-то вообще бородатые годы, как бы даже не до войны. И там в примечаниях к ним, тоже помню, дотошно перечислялись все, как это деликатно назвали, фактические неточности.

Сейчас читаю Берви-Флеровского, по тогдашним меркам - даже и либерала (артели, общинные земельные товарищества !!), гражданина, по книге которого Маркс учил русский язык, и некоторые идеи которого Маркс называл "бессмылицей" и "квинтэссенцией прудонизма", а автора в некоторых местах титуловал "ослом" - о чем и сообщается в предисловии.

Издание - внимание - 1958 года, при том, что сдано в набор 5/III - 37 года, а подписано в печать - 9/XI - 37 года. Это в годы разгула репрессий-то !

Видя такие материальные, так сказать, свидетельства - невольно закрадываются сомнения в том, что тоталитарный СССР подавлял любое инакомыслие, а по экономическим проблемам отсутствовала любая дискуссия.

Воспоминания Малькова, к слову, впервые читал в подростковом возрасте, изданы они были в СССР, несмотря на то, что автор то ли 7, то ли 8 лет отсидел за "троцкизм".


//такие материальные, так сказать, свидетельства//
- сам факт существования которых, если на то пошло, перевешивает любые "воспоминания очевидцев".

Безусловно.

Вообще к любой "изустной мемуаристике" лучше относиться предельно осторожно. Или серьезно - но как к "серьезному" фантастическому произведению.

Не случайно у соотечественников Лапласа и Вольтера в ходу выражение "врет, как очевидец".
Да и помимо мотивов вспоминающего, которые могут быть самыми различными, не стоит сбрасывать со счетов чисто психологический феномен ложной памяти, наложение в долговременной перспективе отстоящих друг от друга событий и т.п. Так что, материальные свидетельства рулят в любом случае.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account