Книжный "апокалипсис", часть 3

"
Но все это были пустяки по сравнению с тем, что началось позднее, ведь погода теперь установилась жаркая, и с первой половины июня зараза стала распространяться с ужасающей быстротой, так что число умерших в сводках резко подскочило. Увеличилось и количество умерших от лихорадки, сыпного тифа и других болезней, потому что семьи с больными старались скрыть причину болезни, чтобы не пугать соседей, отказывавшихся с ними общаться, и чтобы власти не вздумали запирать дома — мера, которой угрожали, хотя пока ее не применяли, и которой все очень боялись.
"

Даниэль Дефо, "Дневник чумного года"

Бездомный капитал...

Автостоянку в Лас-Вегасе (Невада, США) превратили в приют для бездомных. Даже обязав соблюдать социальную дистанцию в соответствии с разметкой для парковочных мест...




При этом, 150 тыс. номеров в отелях Лас-Вегаса пустуют.

Мир капитала печется о человеческом капитале…

Книжный "апокалипсис", часть 2

"
Этот вечер был для меня самым скверным со дня катастрофы. Освобожденный от своих стражей, я выбрал себе небольшую комнату, где мог побыть в одиночестве. На каминной полке я установил в ряд шесть свечей и долго сидел в кресле, обдумывая положение. Вернувшись домой, мы узнали, что один из первых заболевших умер; другой был, несомненно, при смерти; заболели еще четверо. К концу ужина заболели еще двое. Что это была за болезнь, я понятия не имел. При отсутствии санитарных условий и вообще при теперешнем положении это могло быть все что угодно. Я подумал о тифе, но у меня было смутное впечатление, что у тифа должен быть более длительный инкубационный период. Да и то сказать, если бы я и знал – какая разница ?
"

Джон Уиндем, "День триффидов"

Мержаново 2020: Вдали от коронавируса

Не поверите, но у нас под Ростовом-на-Дону есть свое небольшое море - даже, наверное, начало моря - Таганрогский залив, называется. Мелкий, илистый, принимающий в себя изрядно ослабшие за последние десятилетия донские воды, с выраженным даже ранней весной запахом ила и застоявшейся пресной воды. В конце июля-августе для непривычных к речному досугу граждан аромат будет практически непереносимый.


Торчат из отступившей временно из-за ветра воды корни камыша, топкий ил втягивает обувь почти по щиколотку - мягко-мягко, как будто шепчет: "Приляг ! Отдохни !"
Collapse )
свердлов

Переселение, депортация, ссылка?

Сделал интересное наблюдение в современной подаче истории. Если помещик или купец гонит крепостных на Урал – это переселение. Тысячи людей на телегах, пешком, прося по дороге милостыню несколько лет ползут на уральские заводы каких-нибудь строгановых или демидовых. По дороге мрут, оставляя по дороге безвестные могилы стариков, детей, новорожденных…
А на новом месте – голо. Скот по дороге издох, жизнь надо начинать заново.
Это «переселение»!

Если семьи кулаков садят в железнодорожные вагоны и высаживают в ста километрах от прежнего места жительства, поселяют в заранее приготовленные бараки, обеспечивают на первое время продуктами питания и одеждой, то это «раскулачивание» и «кулацкая ссылка».
И в подсознание капает мысль: «переселение» - это нормально, «ссылка» - ужасно.



Collapse )

Книжный "апокалипсис", часть 1



   Человек, присылавший эти новости, -- радиотелеграфист, -- был один со своими инструментами наверху высокого здания. Оставшееся население, -- он исчислял его всего в несколько сот тысяч, -- обезумело от страха и алкоголя. Со всех сторон он был окружен бушевавшим огнем. Он был герой -- этот человек, оставшийся на своем посту.



   Через двадцать четыре часа он сообщил, что больше не появляются трансатлантические аэропланы -- прекратилась связь с Англией. Из Берлина -- в Германии -- пришло известие об открытии бактериологом Мечниковского института, профессором Гоффмейером, сыворотки против чумы. Это было последним сообщением по сей день, полученным нами в Америке из Европы. Слишком поздно! Пока это открытие стало бы нам известно, прошло бы немало времени. Мы могли только заключить: в Европе произошло то же, что и у нас, и в лучшем случае несколько десятков человек на всем континенте переживет Алую смерть.



   Еще несколько дней приходили депеши из Нью-Йорка. Потом и это прекратилось. Человек, посылавший их со своего высокого здания, быть может, погиб от чумы либо в колоссальном пожаре, бушевавшем вокруг него. И то, что происходило в Нью-Йорке, происходило и в других городах. То же самое было и в Сан-Франциско, и Окленде, и Берклее. В четверг люди умирали с необычайной быстротой, и трупы их валялись всюду. В четверг ночью началось паническое бегство в деревни из городов. Вообразите себе, дети мои, поток людей -- больший, чем лососей в реке Сакраменто, -- обезумев, стремящийся из городов, тщетно пытаясь спастись от вездесущей смерти. Они несли смерть с собой. Даже в аэропланах богачей, летающих в безопасности над горами и пустынями, -- даже в них была смерть. Сотни этих аэропланов спасались в Гавайи, но чума была уже всюду. Это мы узнавали из телеграмм, пока не прекратилось сообщение с Сан-Франциско. Это прекращение связи с остальным миром прямо ошеломляло. Словно мир был вычеркнут, перестал существовать. Шестьдесят лет этот мир не существует для меня. Я знаю, -- где-то должны быть Нью-Йорк, Европа, Азия, Африка, но оттуда не слышно ни одного слова, -- ни одного за шестьдесят лет. С приходом Алой смерти мир упал в небытие. Совершенно невозвратно. Десять тысяч лет культуры и цивилизации были сметены во мгновение ока, "исчезли, словно пена".



   Я говорил вам об аэропланах богачей. Они несли с собой чуму и гибли повсюду.



Джек Лондон, "Алая чума"

Ребёнок и стервятник. История одной фотографии



Эта фотография отметила свою очередную годовщину. Она была сделана 25 марта 1993 года южноафриканским фотографом Кевином Картером (Kevin Carter, 1960-1994) в Судане, во время массового голода и стала классикой фотожурналистики. Она сделала своего автора знаменитым, за неё он получил Пулитцеровскую премию. «Меня все поздравляют, — писал он родителям. — Не могу дождаться встречи и показать вам свой трофей. Это — самое высшее признание моей работы, о котором я не смел и мечтать». Хотя респектабельные СМИ за него же обвиняли журналиста в бесчеловечности. Например, газета «Санкт-Петербург таймс» (Флорида) писала: «Человек, который настраивает свой объектив лишь для того, чтобы сделать удачный снимок страдающего ребёнка, всё равно что хищник, всего лишь ещё один стервятник».
Следует заметить, что, сделав фотографию, Картер отогнал стервятника. А сам ребёнок прожил потом ещё 14 лет. Но Кевин этого не знал. Ему каждый день приходили письма от читателей «The New York Times» с вопросами: что стало с тем ребёнком? Выжил ли он?Collapse )