October 11th, 2014

ИТ: На пути к Т-1000

"
- А тот, второй, такой же Терминатор, как и ты ?
- Не совсем. Т-1000 -усовершенствованный прототип.
- Совершеннее тебя ?
- Да. Сделан из мимикрирующего полиаллоя.
- Из чего, из чего ?
- Жидкий металл.

"

Помните, да ?

Collapse )

Так вот -

"
Учёные из университета штата Северная Каролина разработали простой и изящный способ в широких пределах менять поверхностное натяжение капель жидкого металла, тем самым меняя их форму. Учёные использовали сплав 75% галлия и 25% индия с температурой плавления всего в 15,5 градусов Цельсия. Капля такого сплава, помещённая в раствор электролита, принимает форму, близкую к сферической из-за высокого поверхностного натяжения (порядка 500 мДж/м2). Однако, если подать на металл небольшое, всего около +1 вольта, напряжение, на поверхности капли образуется тончайший слой оксида, который уменьшает поверхностное натяжение почти до нуля, в 250 раз. Под действием силы тяжести капля мгновенно растекается в плоский «блин». Самое интересное — эти изменения полностью обратимы, стоит лишь подать отрицательное напряжение, как слой оксида разрушается, и капля восстанавливает свою форму:



Варьируя напряжение, можно в широких пределах управлять формой капли металла в растворе, заставлять металл течь по тонким капиллярам, замыкать и размыкать электрические контакты. Это может найти применение в микроэлектромеханических и электронно-оптических устройствах, микроактуаторах, перенастраиваемых антеннах, которые смогут принимать разную форму. Оксидная плёнка может возникать под воздействием электричества на поверхности множества металлов и сплавов, причём не только в растворах. В прошлом году эта же команда исследователей продемонстрировала 3D-печать жидким металлом в воздушной среде при комнатной температуре — капли жидкого металла мгновенно «застывали» благодаря всё той же оксидной плёнке:


"

Источник

Кара-Мурза. Метро и люди.

От себя, насчет ростовского общественного транспорта - я в нем очень часто езжу, в трамваях, троллейбусах, автобусах, маршрутках. Вы думаете, после наступления рынка, свободы и демократии граждане в транспорте стали меньше ругаться и уважительно вести себя по отношению друг к другу. Ничуть не бывало.

Матерная перебранка пытающихся влезть в транспортное средство граждан - за милую душу. Водитель, истерически кричащий на пассажиров, или отъезжающий от пытающейся догнать его бабушки-льготницы  - норма жизни. Неаккуратно прижатые руки, ноги, сиськи, письки, доводящие почти до драки - запросто. Вонючие разваливающиеся вагоны c неработающими дверями, провалившимися ободранными сиденьями - за милую душу, посмотрИте хоть на парк трамваев четвертого маршрута. С неделю назад на конечной остановке - "Мясокомбинат" - изношенный трамвай из-за перегоревшей электропроводки полыхнул, как факел, и мы вдвоём с тетенькой-вагоновожатой его тушили. Впрочем, это заслуживает отдельного фельетона.

А вот уступить место - скорее нонсенс, бывает, но редко. Даже при агрессивной брани со стороны потенциальных "инвалидов".

Насчет "все уткнулись в планшеты"  и сам не раз и в московском метро, и у нас обращал внимание.

Из относительных плюсов - пьяных меньше стало, не знаю, почему, хотя ещё лет пять назад в массовом порядке ездили и с пивом, и с коктейлями, особенно на задних местах или площадках. Сейчас практически нет, изредка прикорнёт на сиденье перебравший дяденька. И нищие ещё не хотят, не попрошайничают - но тут, видимо, контингент подающих не тот, невыгодно.

Впрочем, появился ещё один подтип фирменных отечественных м...ков, любящих припарковать свои кредитные "ФордФокусы" или "ГАЗельки" ровно таким образом, чтобы ни трамвай, ни троллейбус не проехали. В итоге трамвай стоит, бабушки недоумевают, водитель нервничает, ДПСникам пофиг - такой вот общественный транспорт получается.


Оригинал взят у proseka199 в Кара-Мурза. Метро и люди.

http://sg-karamurza.livejournal.com/194016.html#comments

http://centero.ru/opinions/item/322-ischezayushie-normi

Впервые осознанно я увидел метро, когда вернулся из эвакуации в 1944 году. С вокзала - прямо в метро.

Оно меня очаровало, и всю жизнь я его очень любил, даже если приходилось ехать в давке. Самое удобное для меня место в вагоне — в углу у двери напротив входа с платформы. Там можно опереться на дверь и поручень, отдохнуть, подумать расслаблено и посмотреть на людей. Если не удалось там устроиться, лучше всего встать спиной к той же двери между двух пассажиров, которым повезло занять углы.

В последнее время часто стало тяжело ездить: эти два пассажира стали расширять свое индивидуальное пространство — опираются на створки дверей, да еще ноги расставляют. Пытаешься втиснуться — не уступят ни пяди. Где раньше нормально стояли трое, теперь двое тебя отгоняют холодным взглядом. Настроение сразу падает — рушится еще один общественный институт человеческих отношений. Иногда кто-то потеснится, да еще улыбнется, порадует, но это все реже и реже.

Еще тяжело бывает смотреть, как стоит женщина преклонных лет, и никто ей не уступит. Все сидят, уткнулись в свои планшеты — кто читает, кто смотрит кино, чаще играет. Или заткнет уши, закроет глаза и слушает музыку. Атмосфера мрачная, все молчат. Похоже, школьникам перестали преподавать правила хорошего тона, они просто не знают, как им вознаграждается такой маленький жест. Ведь когда кто-то уступит место, видно, как почти все вокруг радуются.

Не понимаю, почему учителя в школе перестали это объяснять. Те, кому следовало бы уступить место, обычно боятся, что кто-то начнет укорять сидящих юношей, умоляюще смотрят вокруг, чтобы никто не вмешался. Я однажды не вытерпел — стояла молодая беременная женщина, а парень сидел со своим гаджетом и почти упирался лбом ей в бок. Я его потрогал за плечо, он вытащил наушник из уха, повернулся ко мне, я ему шепнул: «Посмотри налево». Он смутился, вскочил, усадил женщину и убежал в другой конец вагона. Парень явно не знал, что надо осматриваться — его не научили.

А недавно был случай, который надолго и плохо испортил настроение мне и, думаю, многим.

В вагон вошла девушка «кавказской национальности» (может, таджичка), беременная на последней стадии. С ней, видимо, отец, маленький и тщедушный. Вагон был полупустой, но все места заняты. Молодые люди бросили на нее взгляды — лицо у нее было замечательно красивое. Бросили взгляды и снова уткнулись в свои экранчики. Девушка страдала, что-то у нее очень болело. Она как вошла, остановилась у двери и вцепилась в вертикальный поручень, потом стала сгибаться, руки скользили. Я уступил свое место в углу у противоположной двери, отец подвел ее, закрыл от публики. Я сказал ему: «Давайте, я кого-нибудь подниму, она сядет». Он испуганно ответил: «Пожалуйста, не надо. Будет еще хуже!» Он боялся неприятностей.

Подъехали к моей остановке, и я вышел. Давно такой тоски не было. Хоть бы кто-то сумел сказать этим молодым людям, что как аукнется, так и откликнется. Но как трудно это сказать! Мало кому это дано, и мы куда-то сползаем.