seerozha (seerozha) wrote,
seerozha
seerozha

Category:

Эхо армейского опыта

Как служившему срочную службу мне кажется, наиболее точно о времяпрепровождении в армии написал Вадим Чекунов в своём романе "Кирза" - Поляков со своим "Сто дней до приказа" всё же не то.

Белорусские журналисты продолжают напоминать об армейских буднях в лучших традициях -

Это только на первый взгляд может показаться, что служба в армии напоминает существование кильки в жестяной банке. Что все эти месяцы ты находишься в томатном соусе вместе с друзьями по несчастью и не можешь сдвинуться ни вправо, ни влево. Ждешь, когда банку откроют и ты окажешься в свободном плавании.
Те же самые удовольствия, которые существуют в армейской службе, которые удается добыть, ценятся во сто раз больше, чем на гражданке.
Про отпуск, самоволки, законные увольнения, письма от родных и любимых, посылки писать не буду. О них я уже рассказывал. Лучше другие радости вспомню.

Сон

ЭТО правда, что солдат может спать в самых невероятных местах, позах, ситуациях. Видел солдат, которые спали стоя на «тумбочке» и сидя на земле, на стрельбище. Трещали очередями и одиночными автоматы, а они спали. Видел идущего по полигону бойца с открытыми глазами и при этом спящего.
Способов поспать, подремать, покемарить придумано много. Расскажу, как можно спать зимой на посту, на вышке. Опытом поделился приятель из конвойного полка. Вышку караульную представляете, а потому о конструкции ее долго говорить не стану. На самом верху, под козырьком смотровой площадки, в один из четырех столбиков забивается крепкий гвоздь. На тот гвоздь вешается за ремень автомат. Затем оружие одевается на грудь. Часовой стоит на вышке неподвижно. Мороз, ветер, а он стоит, службу несет. Снизу даже в бинокль не разглядеть, что глаза у бойца закрыты, а он в тулупе с поднятым воротником и в валенках висит на своем АКМе и дрыхнет. Этот же способ можно проделывать чуть по–иному. Вместо автомата на знаменитый крепкий гвоздь вешается тулуп, а часовой в него влезает, застегивается, подпоясывается ремнем. Этот способ плох тем, что раздеваться надо, а случись что, тулуп с крючка снять не успеешь...

Обычно от хронического недосыпания страдают молодые бойцы.

Ну кому на гражданке придет в голову мысль радоваться еженедельному походу в клуб, где на большом экране прокрутят старый кинофильм или покажут картину, сто раз виденную? А для молодого солдата это радость. Поход в клуб хорош тем, что в огромном зрительном зале на полтора часа гасят свет. А если свет погашен, то и глаза можно закрыть, уснуть. В нашей бригаде солдата, спящего в клубе, если он не храпит, будить было не принято. Случались тревоги. И эти непредвиденные обстоятельства принуждали дежурного по части офицера включать яркий свет, тревожить сон, лишать солдат одного из удовольствий. Однажды у нас в части пропал солдат. На вечерней поверке хватились, а его нет. Исчез! Вначале рота искала. Потом батальон. Командира бригады на службу ночью вызвали. ЧП, не часто солдаты исчезают. Радости только, что без оружия. Если бы с автоматом, то совсем плохо. Вскоре уже весь личный состав бригады подняли на ноги. Никто не спал. Территорию обыскали–прочесали, гаражи и чердаки обошли, канализационные люки подняли, фонариками осветили, подвалы обшарили. Дело зимой было, солдатик молодой, осеннего призыва, в шинели и шапке пропал. Сугробы вокруг забора осмотрели, а вдруг замерз?
На старшине роты и командире с замполитом лица не было. Многие о самом плохом уже думать начали. А он, бедняга, спал в ящике с песком на лестничной площадке. Знаете эти ящики красные, над ними еще багор, топор и лопата всегда висят. Ящик тот только до половины песком заполнен. Хоть и тесновато, но и тепло, и темно, и сухо. Спал солдатик так сладко, что когда крышку подняли, так он только на другой бок перевернулся. Больше всего ему досталось не от командиров, а от таких же молодых, которые из–за поисков всю ночь глаз не сомкнули.

Киношедевр, или сам себе режиссер

В КЛУБЕ служили два солдата–киномеханика и прапорщик. Так вот была такая тайная традиция из всех фильмов фрагменты эротических сцен изымать. Только герой героиню к постели подводит, обнимает, страстно целует, как сразу они уже по городу в машине едут. Вырезал их не целомудренный прапорщик, таких по определению не существует, а солдат. Не подумайте, что он цензурой занимался, за нравственностью следил. Из сотен прокрученных в клубе фильмов солдат собрал и склеил свое кино. Чего там только не было! Поцелуи самые разнообразные, груди, бедра, ягодицы самые разнокалиберные. Одетые, полураздетые, раздевающиеся женщины и девушки быстро сменяли одна другую, словно торопились, подгоняемые стыдом, а может, страстью.
Киномеханик крутил этот дивный фильм на большом экране для близких знакомых, земляков и друзей. Я посмотрел его раз десять. Солдаты, сержанты и прапорщики сидели с широко открытыми глазами и тяжко вздыхали. Фильм демонстрировался без звука, как «Броненосец «Потемкин», и даже без музыки тапера, а потому вздохи немногочисленных избранных, но благодарных зрителей разносились на весь зал. Шедевр солдатского киноискусства уехал в Сумскую область вместе со своим создателем. Но традиция не прервалась, и новый киномеханик продолжил изготовление очередной серии.
Посмотреть такой фильм — удовольствие.

Телевизор

ТЕЛЕВИЗОР «Рубин» стоял в каждой роте, в каждой ленкомнате. Телик стоял на тумбочке, под большим планшетом с портретами членов и кандидатов в члены Политбюро ЦК КПСС. В те годы, когда я проходил срочную службу, дряхлые члены партийного синклита часто умирали, а потому и алтарь с фотографиями приходилось переделывать. Умерших партийных боссов убирать, а новоназначенных быстро клеить. На тот стенд, кроме проверяющих из министерства, мало кто и смотрел. А какое в том удовольствие?
А вот телевизор посмотреть сбегались все, кто не занят по службе. Если бы тогда довелось составлять рейтинги и заполнять шорт–лист со списком самых смотрибельных телепередач, то на первом месте в нашей бригаде была бы, уверен на все сто процентов, программа занятий по аэробике. Сходились в ленкомнату и дембеля, и молодые солдатики. Дембеля, это естественно, сидели развалясь и, расстегнувшись, ближе к цветному экрану, а молодые — там, где придется, где повезет. Молодым комментировать аэробику запрещалось. Всех девушек, которые танцевали, сгибались и разгибались, подскакивали и приседали под бодрые мелодии, солдаты СА знали по именам и фамилиям. Имелись и фаворитки, и аутсайдеры.
Слышались восхищенные возгласы: «Ой, глянь, что делает! Зайка! Ну и прогнулась... Гибкая какая! А твоя, сержант, кучерявая и не улыбается даже. Ага, меня не видит, вот и не смеется. Я бы ее, ей, в нее, на ней, нет, она сверху!» Это самое нейтральное и нескабрезное из того, что звучало перед телевизором воскресным утром в ленкомнате нашей роты. На разгоряченных бойцов взирали каменные лица членов Политбюро ЦК КПСС. Им восторг и удовольствия солдат были неведомы.
После аэробики все зрители ходили по казарме с маслеными глазами и подкалывали друг друга просевшими голосами. Иногда по вечерам дежурный по роте открывал ленкомнату, и дембеля смотрели кино и футбол с хоккеем, готовя себя к гражданской жизни.

Еда

«ВОЙНА войной, а обед по расписанию» — так кратко и емко сформулирована солдатская мудрость.
Про солдата и пищу написано много и красочно. Существует целый пласт литературы, как сказочной, так и строго документальной. Поэтому ограничусь лишь несколькими наблюдениями, теми, что сам видел. Нормальный мужчина может выпить, пересилив себя, полбанки сгущенки. Солдат в самые первые месяцы службы легко выпивает три, а то и четыре банки вязкой сладкой субстанции. Пробивает две дырки и высасывает содержимое. Видел, как солдат, не на спор, а от сильного хотения, съел пачку замерзшего сливочного масла. Кусал, как мороженое, и счастливо улыбался. Буханку белого еще горячего хлеба солдат съедает не моргнув. Два ефрейтора купили лоток яиц с фиолетовыми штемпелями. Сели на лавочку во дворе магазина и выпили. Пустые яйца аккуратно сложили в лоток. Без соли и хлеба. Закурили сладко и пошли на КПП части с чувством выполненного долга.
Про дембельский бутерброд всем известно. Кто не знает, так напомню. Берется пачка сливочного масла, а сверху посыпается хлебными крошками, но не очень густо, а слегка. Это не шутка, а традиция такая армейская была.
Видел, как молодой и вечно голодный боец из комендантской роты «обложил» полный котелок тушеной капусты. Котелок рассчитан на двенадцать полноценных порций. Все, кто сидел за длинным столом, и даже дежурный по кухне, следили за пожирателем капусты. Ложка начала скрести дно. Зрители вздохнули. Едок взял хлеб и вытер котелок насухо. Ничего плохого с тем солдатом не случилось. Кстати, и ростом он был невысок, и в плечах неширок. Вот какой отменный аппетит у солдата.

Баня

«В БАНЕ все равны». Может, оно и так, но не в солдатской бане. Там есть те, кто равнее равных. Я имею в виду банщика. Он ходит по бане в резиновых тапках и нательной белоснежной рубашке, которую может менять хоть три раза на день. Главным за баню в нашей бригаде был мой приятель–украинец. Его даже старшины побаивались. Ведь выдача как нательного, так и постельного белья зависела только от него. И портянки выдавал он.
В армии — культ чистоты. Баня каждую субботу обязательна для всех, а солдаты, вернувшиеся с боевого дежурства, мылись, как только возвращались в часть.
Так как банщик был моим приятелем, спал на соседней кровати, то ходить мыться я мог каждый день и белье менять, когда захочется.
Дембеля мылись долго, как римские патриции. Они нежились под упругими струями, мылили головы шампунем. Потом сидели, закутавшись в простыни. Молодые мылись быстро и только с мылом, чтобы волосы на голове росли гуще.
Когда моему приятелю–банщику становилось грустно, то он открывал окошко склада, через которое выдавалось белье, и, высунув руку, хватал солдата. Тот испуганно моргал, а банщик заказывал себе народную песню. Солдат громко пел, иногда голый, а банщик подпевал. Солдат  получал новенький комплект белья, а банщик улыбался, довольный жизнью.
В бане дембеля хвалились друг перед другом, а больше перед молодыми, своими разнообразными татуировками, за эскизами коих обращались ко мне. В баню ходили ушивать и подгонять по фигуре одежду. Швейная машинка, не пробивающая только танковую броню, находилась на складе в бане.
Заведовал этим «пулеметом» банщик. После помывки и смены белья, как и после сытного обеда, все становились добрее друг к другу, а может, безразличнее.



Источник
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments