seerozha (seerozha) wrote,
seerozha
seerozha

"Ванечка"



(рассказ взял на Geektimes)

"
Ванечка проснулся рано. Пока окружающие пребывали в сладком плену дремоты, мальчик успел помолиться не только за свое, но и за здоровье патриарха, его помощников и вообще всех служителей церкви, президента, правительства и матери. Именно в таком порядке. После, с чувством выполненного долга, мальчишка включил свой маленький, в корпусе из серого, дешевого пластика безымянный планшет и погрузился в просмотр мультиков по единственно доступному ему детскому каналу.

На экране давно знакомый персонаж – монах Феофан, старик с длинной бородой, посохом и огромным золотым крестом на груди, поучал хулиганов, помогал животным и хвалил послушных детей за добрые поступки. В этой серии Феофан объяснял, как важно при посещении церкви рассказывать священникам о плохих книгах, которые могут прятать у себя родители. Например, мультяшный герой утверждал, что не только за чтение, но просто за хранение трудов по физике, биологии или, не приведи Господь, философии, вся семья будет гореть в Геенне Огненной, что подкреплялось язычками пламени за спиной монаха. Ваня любил этот мультик, за его просмотром время летело незаметно. Он слышал, что у других детей есть доступ и к другим каналам, но сам он в это не верил, да и свой планшет показывать кому-то из сверстников служители церкви строго-настрого запрещали. Ваня был послушным мальчиком и верил священнослужителям.

— Ваня! — Мать позвала мальчика с общей кухни.

Там, в небольшом помещении четыре на четыре метра, под ее ногами крутилось еще с десяток сорванцов в возрасте от трех до семи лет. Все грязные, чумазые, они орали и так и норовили опрокинуть одну из кастрюль с плиты.

— Ванюша! — Повторила свой клич мать, в невероятном и противоречащем законам физики движении удерживая в руках кастрюлю с кипятком, — вставай! Мы скоро идем в церковь!

Пока мать звала его, мальчик уже успел натянуть простенькие брюки темно-синего цвета из грубой шерсти, рубашку и пиджачок, который был ему на два размера больше, чем нужно. Но ему еще повезло. Мать смогла отоварить свои последние трудокарты с завидным успехом, и совсем недавно у мальчишки появился не только этот грубый и великоватый ему пиджачок, но и новые туфли.

На улице было многолюдно. Целые семейства спешили на воскресную службу, о которой предусмотрительно оповещали работники церкви через громкоговорители, медленно разъезжая по нешироким улочкам рабочего района на покрашенных в черный цвет «Вепрях» с золотыми крестами на бортах. Ваня наблюдал, как их соседи, тетя Агата и дядя Николай, ведут под руки своих четырех детей, с которыми Ваня, правда, был не особо дружен. Ему вообще было сложно найти друзей.

Он не раз уже слышал, как соседки, будто бы его рядом и нет, особо не стесняясь в выражениях, обсуждали его мать – «еще ту прохвостку»: от мужа ушла, больше рожать не хочет, в церковь ходит неохотно. Мальчик не до конца понимал смысла слова «прохвостка», но подозревал, что маме бы это слово не очень понравилось, поэтому благоразумно помалкивал и лишних вопросов не задавал: мать на оплеухи не скупилась, как и любой встреченный им за недолгую жизнь взрослый.

Те семьи, что были побогаче — где взрослые работали в полиции, церкви или на иной госслужбе — пошли на автобусную остановку, остальные же нестройными рядами двинулись по пыльным тротуарам в сторону местного прихода, чьи золотые купола монументально возвышались над тридцатиэтажными «столбиками-человейниками» жилых домов. Из любой точки города открывался вид минимум на одну церковь; они, блестя золотом, будто гигантские маяки для верующих, возвышались над прочими строениями и служили немым напоминанием всем жителям о том, кого следует благодарить за их жизнь и здоровье.

Ваня уже всерьез погрузился в размышления на тему предстоящего долгого пути, как вдруг где-то впереди поднялись крики:

— Богохульник! Богохульник! Держите еретика!

Спустя пять минут, когда мальчик с матерью подошли поближе, глазам Ванечки открылась уже привычная любому жителю Москвы картина: истово верующие и почитающие законы церкви и государства, выламывали руки щуплому старичку в потертом клетчатом пиджаке.

— Я точно видел, как он вчера с книгами ночью шел! Точно видел! – Верещал мужичок, что, однако, не мешало ему выкручивать старику руки за спиной.

— Божечки, да что же это творится, все не угомонятся, нехристи, — запричитала стоящая рядом с Ваней бесформенная женщина неопределенного возраста. Ей с одинаковым успехом могло быть как и тридцать, так и все шестьдесят лет, но тяжелый физический труд, постоянное обстирывание прорвы детей и готовка высосали из нее последние соки, оставив лишь бесформенную расплывчатую оболочку благомысленной прихожанки.

— Где книги?! Где книги, старый черт?! – Продолжал тем временем верещать обличитель. — Мы их найдем! Слышишь?! Найдем и ты ответишь!

Кто-то останавливался понаблюдать, чем же закончится обличение старика, другие – кто дорожил своим временем, обходили место задержания стороной, но не слишком быстро: не дай Бог кто подумает, что они сбегают с места богоугодного деяния.

Почти сразу же после очередной реплики бдительного прихожанина из-за угла появился церковный «Вепрь» и, сжигая резину, помчался прямиком к ним.

— Смотрите, батюшка! Опасного еретика задержал! – Сразу же захорохорился мужичок при виде выходящего из люка необъятного попа в бронежилете и с крестом на груди. – Клянусь вам, батюшка, видел вчера этого старика со старыми книгами в руках!

Поп окинул мужичка солоноватым взглядом, будто все это время дремал в кузове, удостоил взглядом толпу, а только потом посмотрел на нарушителя.

— А… — Протянул поп, глядя на старика в потертом пиджаке. – Что, Пачин, снова ты?

Старик ничего не ответил и только мельком, исподлобья, посмотрел на попа.

— Отпустите его, — сказал поп, обращаясь уже к мужичку, — это блаженный местный, Сашка Пачин. Господь разум у него еще по молодости забрал, вот, сейчас ходит, книжки свои таскает. Да, Сашка?

Старик вновь воздержался от ответа, будто не услышал попа. Но если Ванечка что и понимал в людях – а понимал, по его собственному мнению, он немало – этот дед был далеко не блаженным.

Поп уже было начал разворачиваться обратно к машине, но тут его взгляд за что-то уцепился и он, будто бывалый карманник, выбросил вперед руку – старику за пазуху – откуда из потайного кармана вытянул маленькую потрепанную книжечку.

— Ах ты Иуды сын… — Начал, но не закончил поп, наотмашь ударив старика по лицу, от чего тот повалился на пыльный тротуар. — Медицинский справочник?! Опять?! Русскому человеку не нужна эта ересь, его молитва исцеляет!

Поп перекрестился, а следом за ним и вся толпа вокруг. Мужичок, что задержал блаженного, чуть замешкался, от чего крестился с удвоенным рвением — Ванечка насчитал минимум четыре, а то и пять раз.

— Согласно законам Божьим и Российской Федерации я конфискую эту богомерзкую книгу! Именем церкви и Господа нашего Иисуса! – Поп почти сорвался на крик. – А ты, Сашка, берегись! Владыка все прощает, но не церковь!

Толпа стала потихоньку разбредаться – смотреть было уже не на что. Поп еще постоял у машины, наблюдая, чтобы никто не вздумал учинить самосуд над Пачиным – глаза у народа так и горели – а блаженный старик, тяжело поднявшись на ноги и сплевывая кровь, побрел в сторону, прочь с главной улицы и глаз соотечественников.

Ванечка задумчиво посмотрел сгорбленной фигуре вслед. Ему хотелось задать маме, которая все это время молча стояла рядом, уйму вопросов, но он понимал, что сейчас не место и не время. И вряд ли это самое «время» когда-нибудь настанет.

Дальше была молитва, целование распятия в руках местного священника и обязательные добровольные пожертвования на строительство нового храма. Этот воскресный день не отличался бы ни чем от любого другого воскресного дня, если бы не сцена с блаженным стариком.

Уже вечером, перед сном, молясь за здоровье патриарха, его помощников и вообще всех служителей церкви, президента, правительства и матери, Ванечка чуть было не включил в свое обращение к Господу и блаженного старика Сашку Пачина, но остановился. Не потому, что он – еретик. Мальчик решил, что старик бы и сам не обрадовался тому, что за него молятся. Это было видно по обреченному взгляду исподлобья, который заметил Ванечка, там, на тротуаре. Но не злому. Старик будто бы жалел их всех: попа, мужичка, что выкручивал ему руки, да и зрителей, в том числе и его – Ванечку.

Мальчик решил, что во время очередной прогулки обязательно разыщет блаженного и спросит, почему он всех их так жалеет.

А еще он обязательно спросит, что такое «медицинский справочник».
"
Tags: литература, религия, фантастика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments