seerozha (seerozha) wrote,
seerozha
seerozha

Category:

РКМП: Российские офицеры в Одессе в 1888-1894 годах

Из Полтавского кадетского корпуса поплывем далее по волнам памяти А.С.Лукомского в один из самых атмосферных южнороссийских городов.

- Офицеры, офицеры, ваше сердце под прицелом - затянет любитель монархии сиплым пропитым голосом, да пригорюнится, узрев в алкогольной дымке Всея Императорский офицерский корпус, в котором все как один высокообразованы, патриотичны, и в любой момент готовы стать за Веру, Царя и Отечество не на жизнь, а насмерть.

Извольте - итак, Одесса, Личный Его Императорского Высочества Принца Кирну Четырех Золотых Знамен Именной Бомбовоз 11-ого саперный Императора Николая I батальон, в котором Александр Сергеевич и изволил начать несение службы.

"
11-й саперный Императора Николая I батальон был недавно переименован в таковой из 2-го Кавказского саперного батальона и переведен из Тифлиса в Одессу. Кавказские традиции соблюдались в батальоне полностью, и в них воспитывали нас, молодежь.


Шашлык и красное бурдючное вино, получаемое в бурдюках с Кавказа, процветали. Скоро и мы знали наизусть все кавказские песни, изучили обязанности тулумбаша и прониклись вообще кавказскими традициями. Традиции же эти были хорошие, и главными из них были дружное товарищество и честь своей части.


Службой нас на первых порах не утруждали. По мнению командира батальона и ротных командиров, молодых офицеров нельзя было подпускать к обучению солдат в первый год офицерской службы: надо их самих обучить.

...

К этому времени относится бурный период моей жизни, который, к моему счастью, был прерван скандалом, связанным с ужином на "брандвахте".


На внешнем рейде Одессы всегда стояло на якоре в те времена небольшое паровое военное судно, называвшееся брандвахтой. На обязанности командира этого судна было проверять все суда, приходящие в Одесский порт, и после захода солнца до утра разрешать входить в порт только тем судам, которые имеют в полном порядке все судовые документы. Всякое судно, подходящее к Одесскому порту после захода солнца, должно было останавливаться и посылать на брандвахту шлюпку с офицером парохода для доклада, какое это судно, какой груз, какое название судна и пр. Входить в порт можно было после получения на это разрешения с брандвахты. Если судно само не останавливалось, его останавливали с брандхваты холостыми орудийными выстрелами (на брандвахте были две небольшие пушки). За каждый выстрел, сделанный с брандвахты, командир входящего судна уплачивал штраф; за первый выстрел 25 рублей, а за последующие больше (кажется, за второй- 50 р., за третий - 75 р., за четвертый - 100 р. т. д.).


Жизнь на брандвахте была, конечно, чрезвычайно скучная и тяжелая. Особенно в осенние и зимние непогоды, когда брандвахту швыряло во все стороны и укачивало даже старых "морских волков". Командир, два офицера и механик были всегда рады, когда их посещали на брандвахте гости.

...

Повадились мы ездить на брандвахту довольно часто. Все проходило мирно, но в один из приездов, желая отплатить гостеприимным хозяевам, мы, с их согласия, привезли на брандвахту свой ужин с изрядным количеством различных бутылок...

В результате часам к 11 вечерам мы все были на сильном взводе. Входит в кают-компанию боцман и докладывает: "Подходит какой-то пароход". Командир брандвахты отдает распоряжение: "Вызвать команду и заряжать орудия". Затем предлагает нам подавать команду для стрельбы. Мы в восторге вываливаемся на палубу. Первое - пли, второе - пли и т. д. и т. д. Мы открыли страшную канонаду!

К брандвахте подошла шлюпка с входившего парохода, который остановился после первого же выстрела. Какой-то голос, по-французски, умоляет прекратить стрельбу... Наконец огонь прекращен, и какие-то два возмущенных итальянца подымаются по трапу на палубу. Бурное объяснение, закончившееся тем, что итальянцы приняли участие в нашем кутеже, а затем с ними отправились в город на нашу квартиру, где до утра продолжали хлопать пробки. Съезд на берег был обставлен очень шумно: пускали ракеты, зажигали фалынфейера и прочее.

....

Вообще же жизнь в Одессе протекала очень бурно и всяких скандалов было много. Большая часть историй для виновников, умевших найти пути к местной администрации, заканчивалась благополучно.

...

Вспоминаю и попойку "по приказанию начальства". Приехал в Одессу знаменитый итальянский тенор (фамилию забыл). Он бывал у начальника саперной бригады, и ему показывали ученье 11-го саперного батальона. После ученья был обед в офицерском собрании, и я был в числе "приставленных" к итальянцу. Было дано указание "уложить его в лоск". По совету старших, чтобы самим не опьянеть скоро, мы (несколько человек, приставленных к итальянцу) перед обедом съели по коробке сардинок и выпили еще по большой рюмке прованского масла... Результат был, действительно, потрясающий - мы все были почти трезвы, а бедного итальянца, в виде мертвого тела, уложили проспаться в комнате дежурного офицера.

...

Генерал Скалон, будучи вообще крайне легкомысленным человеком и относившийся к службе более чем спустя рукава, признававший только парадную сторону и "втирание очков начальству", а также всегда игравший на популярность, решил на последок доставить офицерам отдых и удовольствие. Он собрал командиров саперных батальонов и, приказал давать офицерам в течение лета отпуска самым широким образом, наблюдая, чтобы в ротах всегда был один офицер.


Сказано - сделано. Все лето 1889 г. мы по очереди гуляли, а занятиями в ротах фактически руководили фельдфебеля, особенно, конечно, была довольна молодежь. Я в это время был уже адъютантом батальона, и мне заместителя не было. Но в конце концов и я упросил командира батальона, полковника Горбатовского, назначить мне заместителя, с которым я мог бы чередоваться через каждые две недели: две недели он гуляет, а я сижу в лагере и исполняю адъютантские обязанности, а затем две недели гуляю.

..

Говорили, что ген. Скалон был очень образованным и очень интересным человеком в обществе. Но как начальник саперной бригады он был никуда не годен. Он совершенно не интересовался подготовкой бригады, требуя лишь блестящего вида на парадах и смотрах. Про него говорили, что он был совершенно аморальный.
"

Дальше Александр Сергеевич распинается, мол, в целом-то все было хорошо, и жили душа в душу, и зависела боевая подготовка от отделных военачальников, а не от системы - но тут же, вольно или невольно.

Про соседей -

"
Насколько помню, в 12-м Саперном батальоне рукоприкладство практиковалось довольно широко. При этом, я помню, меня поразил случай, имевший место именно в 12-м Саперном батальоне. Не помню теперь фамилию ротного командира этого батальона, который часто и довольно беспощадно бил солдат. Дошло это до начальника бригады, князя Туманова. Приказано было произвести расследование, которое это подтвердило. Но ни один солдат ничего дурного про своего ротного командира не сказал. Суть показаний была такая: "Да, бывает, что командир роты ударит, и даже "здорово", "аж повалишься", но всегда за дело. Мы его любим, он "осерчает и вдарит", но потом против нас сердца не имеет. Под суд никогда не отдает и не изводит".
"

Про офицеров и солдат -

"
Говорили, что ген. Скалон был очень образованным и очень интересным человеком в обществе. Но как начальник саперной бригады он был никуда не годен. Он совершенно не интересовался подготовкой бригады, требуя лишь блестящего вида на парадах и смотрах. Про него говорили, что он был совершенно аморальный.


Новобранцы были выстроены; генерал Скалон появился, поздоровался с ними и стал их обходить, расспрашивая и назначая в соответствующую часть.


Обошел он уже многих. Начальник штаба саперной бригады и строевой адъютант штаба чем-то занялись в стороне, и мне (бывшему адъютантом 11-го саперного батальона) было приказано временно быть при начальнике бригады и отмечать, куда какой новобранец назначен.


Подходит ген. Скалон к какому-то рыжему молодому человеку, хорошо одетому. "Какой ты губернии?" - Новобранец молчит. "Я тебя спрашиваю, какой ты губернии?" Опять молчание. Шея ген. Скалона начинает багроветь, и он уже кричит. "Что же ты не отвечаешь? Не знаешь что ли русского языка? Что ты - немой, что ли? Как твоя фамилия и какой ты губернии?"


Опять молчание, но ясно, что новобранец волнуется, стал совсем красным. Ген[ерал] Скалон развернулся и со всего маха дал пощечину новобранцу. Новобранец схватился за лицо, разрыдался и на чистейшем французском языке сказал: "Генерал, я по-русски не говорю!"


Взволнованный, ошалевший и смущенный, ген. Скалой по-французски же воскликнул: "Что же вы молчите? Кто вы такой? Ради Бога меня простите"
"

Ну, и так далее. Фрагменты про карточные игры весьма красноречивые, но уж больно длинны ...
Tags: Одесса, РКМП, Россия, история, мемуары, царизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments