Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Толстый и тонкий

"Я лягу на полок, а ты потри мне спину, -
Кряхтя, сказал толстяк худому гражданину. -
Да хорошенько веничком попарь.
Вот так-то я, глядишь, чуток и в весе скину.

Ты только, братец, не ошпарь!"
Трет Тонкий Толстого. Одно пыхтит лежачий:
"Еще разок пройдись!.. Еще наддай!..
А ну еще разок! Смелей - я не заплачу!

А ну еще разок!.." - "Готово, друг! Вставай!
Теперь я для себя парку подкину.
Мочалку мылить твой черед!" -
"Нет, братец, уж уволь! Тереть чужую спину

Мне не положено по чину.
Кто трет другим, тот сам себе потрет!"



Сергей Михалков, басни

Книжный "апокалипсис", часть 3

"
Но все это были пустяки по сравнению с тем, что началось позднее, ведь погода теперь установилась жаркая, и с первой половины июня зараза стала распространяться с ужасающей быстротой, так что число умерших в сводках резко подскочило. Увеличилось и количество умерших от лихорадки, сыпного тифа и других болезней, потому что семьи с больными старались скрыть причину болезни, чтобы не пугать соседей, отказывавшихся с ними общаться, и чтобы власти не вздумали запирать дома — мера, которой угрожали, хотя пока ее не применяли, и которой все очень боялись.
"

Даниэль Дефо, "Дневник чумного года"

Книжный "апокалипсис", часть 2

"
Этот вечер был для меня самым скверным со дня катастрофы. Освобожденный от своих стражей, я выбрал себе небольшую комнату, где мог побыть в одиночестве. На каминной полке я установил в ряд шесть свечей и долго сидел в кресле, обдумывая положение. Вернувшись домой, мы узнали, что один из первых заболевших умер; другой был, несомненно, при смерти; заболели еще четверо. К концу ужина заболели еще двое. Что это была за болезнь, я понятия не имел. При отсутствии санитарных условий и вообще при теперешнем положении это могло быть все что угодно. Я подумал о тифе, но у меня было смутное впечатление, что у тифа должен быть более длительный инкубационный период. Да и то сказать, если бы я и знал – какая разница ?
"

Джон Уиндем, "День триффидов"

Адыгея 2020: Книги

Каменномостский - один из многочисленных поселков из предгорьев Кавказа. Как мне показалось, дома в Каменномостском делятся на две категории - те, кто встроился в рынок, и те, кто не пережил его.

Дома первых выглядят как более-менее целые кирпичные здания, с относительно благоустроеннымии дворами,мангальными зонами, туями, качелями. Крепко выглядят.

Дома вторых - это совершеннейшие развалюхи с ввалившимися внутрь оскалами фасадов, истончившимися ребрами покосившихся стен, рассеченными шрамами фасадных окон, как будто расстрелянных из минометов. Тех, кого надежда заставила покинуть эти края.

В Каменномостском есть некоторое количество магазинов - пиво, мясо, и все такое. Рядом  с одним из магазинов на железной решетке, наподобие мангальной, лежали книги.

Лежат не для чтения - для растопки мангалов, барбекю, костров.

Лежит, ожидая кремации, книга танкиста Стрыгина из Хаджохской туристической библиотеки,ждет, пока очередной потребитель жареного мяса не вырвет сальной рукой хлипкие бумажные страницы, и не бросит их в мангал.



Лежат рядомт, ожидая кремации, философские труды Льва Толстого,и бессмысленные сиюминутные тексты Геля Немченко.



Лежат "Уроки немецкого" Зигфрида Ленца о бытии в фашистской и послефашистской Германии -



Лежат домыслы новорусской писательской пены про Беларусь .....



Лежит "Современная швейцарская новелла" - и действительно, кому она нужна на постсоветских территориях ...



И лежит произведение Богомолова про Великую Отечественную войну, подписанная руками - но проще содрогнуться спиоку имен на 1TV, чем её прочитать, правда ?

Collapse )

Ночь перед понедельником

Копался в почте, и нашел занимательный текст  - рифмованный ответ одному коллеге, хорошему человеку, но неполживому европострадальцу во всех вопросах, касающихся советской эпохи и современного мироустройства. Повешу тут, чтобы не потерять.

Ветер воет, ветер злится, дом закидывая снегом,
Бури ледяные струи завывают над ночлегом,
Там под ватным одеялом, на кушетке инфернальной,
В неге мечется страдалец, грезит сказкой либеральной,
Клетчатым немецким пледом ноги зябко укрывает,
Кот мурлычет у порога, глинтвейн в чашке остывает,
Туалетный столик рядом - склянки, баночки и мази,
Чтобы пОутру - усы и бородищу напомадить.

Снятся бедному европы, где прекрасно пребыванье,
Исключительное место, где свободное сознанье,
Где правами человека препоясаны чинуши,
Где елейную микстуру льют в доверчивые уши,

Где в семейной хлебопечке, коих множество бывает,
Добрый краснорожий пекарь сто поддонов выпекает,
И в егойной хлебной лавке - просто, а не на поруки !
Можно несколько батонов взять в единственные руки

Где пивные фестивали набирают стадионы,
Где позволит труд упорный заработать милллионы,
Где румяные буржуи, улыбаются и машут,
Где довольные мигранты спят, едят, поют и пляшут,

Чу! Во тьме ночной крадется тайный Сталина сторонник,
Штык примкнул, поправил бляху и дослал патрон в казённик,
Это призрачный конвойный из совкового далёка,
Он за взятые батоны покарает всех жестоко,

Вот в сенях запахло дымом, табачиной потянуло,
От рябого в сером френче будто холодом дохнуло,
"Что Ви дэлали, любезный, когда воры и бандиты
Окончатэлно продавшись клали в свой карман набитый ?"

На метле летит Вышинский, маневрируя умело,
У Вышинского под мышкой - сто четыре тома дела,
Там про то, как при Союзе вражьей тризной наслаждались
Там забита в приговоре фраза "мене, текел, фарес",

И из маминого шкафа блеск пенсне в глаза сверкает,
Лезет в комнату Лаврентий, пот по лысине стекает,
Страшно зыркает по хате, и, разбив неловко чашку,
Тянет руки к пациенту, чтобы отвести в шарашку.

P.S.:
Спяший мигом пробудился, и упал с кровати на пол,
Видит - включен телевизор, выступает там Малахов
Говорит, что будет пучить, и со сном проблемы будут,
Если фуагры с хамоном обожраться на ночь глядя !

Носов

Шикарная статья о создателе Незнайки на "Хабре", очень рекомендую. Приведу лишь один фрагмент -

"
Потом на свет появился любопытный документ — Указ Президиума Верховного совета СССР о награждении орденами и медалями. Там, под шапкой «За образцовое выполнение боевых заданий Командования по обеспечению танковых и механизированных войск действующей армии и достигнутые успехи в подготовке кадров танкистов и укомплектование бронетанковых и механизированных войск» значились фамилии генерал-лейтенантов, капитанов и прочих «старшин да майоров».

И только одна фамилия — без воинского звания. Просто Носов Николай Николаевич.
"
Читайте, и узнаете - за что наградили ))

А для детей были еще и "Мы с Мишкой", "Витя Малеев в школе и дома", и многое другое ...

Плюс воспоминания его внука, также весьма небезыитересные -

"

– В каких условиях жил писатель Носов? Нашла ли знаменитость отражение в быту?

– Нет, он жил примерно так же, как большинство советских людей, которые были в ладах с законом, с собой и постоянно работали. В его лучшие времена была двухкомнатная квартира на семью из четырех человек, в последние годы он жил в квартире очень небольшой, в 44 метра.

– Неужели не мог позволить себе больше?

– Мог, но ему не продали. Руководитель кооператива, в котором он был не последним вкладчиком, отказал ему в покупке более крупной квартиры. Его опередили люди возможно не столь значимые, но умеющие вовремя занять нужное место.

– Может быть, он чем-то баловал себя, ведь он мог себе позволить дорогие покупки?

– В первую очередь он баловал себя книгами. Он их покупал всегда. Поэтому книги в этой квартире были везде: и на шкафах, и под шкафами, и под кроватью и даже на лоджии. Он себя мог побаловать какой-то картиной, которые приобретал в комиссионном магазине. Он любил русскую живопись и относился к ней с большим вниманием и знанием дела. Любил Брюллова, Кустодиева, Нестерова, Коровина… За их оптимизм и смелость, которая предшествовала революции. Часто посещал музеи, выставки.

"

P.S.:
Мемуары современников о творчестве Николая Николаевича, включающие воспоминания его жены, тут.

СССР и книги

Фрагмент из книги Ю.А.Жданова "Во мгле противоречий" -

"
Отец систематически и последовательно собирал обширную библиотеку, в которой большое место было уделено книгам по биологии; они в предвоенное десятилетие публиковались с невиданной интенсивностью. В 1935 г. Биомедгиз (был такой!) приступил к изданию многотомного собрания сочинений Ч.Дарвина. Одновременно публикуется "Философия зоологии" Ламарка, принципиально важная работа Ж.Кювье "О переворотах на поверхности земного шара" (1937 г.); выходит работа Ю.Либиха "Химия в приложении к земледелию и физиологии" (1936 г.). Становится доступным читателю труд Теодора Шванна "Микроскопические исследования о соответствии в структуре и росте животных и растений" (1939 г.); издаются труды Гиппократа, работы Клода Бернара (1937 г.), Эрнста Геккеля, Бербанка, Каммерера.


Буквально грохочет залп книг в области генетики: В.Иогансен "О наследствовании в популяциях и чистых линиях" (1935 г.), Т.Г.Морган "Экспериментальные основы генетики" (1936 г.), Г.Меллер "Избранные работы по генетике" (1937 г.).


Н.К.Кольцов издает свой основополагающий труд "Организация клетки" (1936 г.); под редакцией Н.И.Вавилова выходят "Теоретические основы селекции растений" (1935 г.); И.И.Шмальгаузен публикует "Пути и закономерности эволюционного процесса" (1939 г.), В.И.Вернадский дарит миру "Биогеохимические очерки" (1940 г.).


Названные труды – лишь часть книг, сохранившаяся в домашней библиотеке отца и свидетельствующая о его интересе к биологии. Любители художественной литературы, истории, философии знают, сколько бесценных сокровищ мировой мысли стало в предвоенное десятилетие доступно советскому читателю. От Гомера, Плутарха, Светония, Аппиана, Плиния Ст. до Синклера, Драйзера и Роллана. Был издан практически весь Гегель. Выходят "Трактат об усовершенствовании разума" и "Этика" Спинозы, "Три разговора" Беркли, "Система трансцендентального идеализма" Шеллинга, "Новые опыты" Лейбница, "Левиафан" Гоббса, "Космология" Декарта, работы Гельвеция, Гольбаха, Робинэ, Ламетри, Дидро. Издаются работы Ньютона, Галилея, Гюйгенса. Не повезло, кажется, из классиков одному Канту.


Экономисты в эти же годы получили Адама Смита, Рикардо, Петти, Джонса, Родбертуса. В обиход вводятся труды основоположников идей социализма и коммунизма. Среди них Кампанелла, Томас Мор, Кабе, Фурье, Сен-Симон. И все – за 4–5 лет. Вот бы так сейчас.
"

"Профессионалъ"

"Широко известный в узких кругах" украинский антисоветски настроенный гражданин trim_c (по недомыслию почему-то иногда именующий себя марксистом) рекламирует книгу очередного зарубежного "исследователя" т.н. "голодомора" - Энн Эпплбаум - приводя фрагменты её лекции об этой книге.

Читаем.



Сталинский режим. В 1921 году. Ага.

На этом фоне очевидный глупости вроде "отчетов секретной полиции" даже комментировать нелепо ... впрочем, доступный по ссылке фрагмент полон домыслов, прямой лжи, передергиваний и манипуляций - желающие могут ознакомиться.